Неточные совпадения
— А вот через Афанасия Ивановича Вахрушина, об котором, почитаю, неоднократно изволили слышать-с, по просьбе вашей мамаши, чрез нашу контору вам перевод-с, — начал артельщик, прямо обращаясь к Раскольникову. —
В случае если уже вы состоите
в понятии-с — тридцать пять рублей вам вручить-с,
так как Семен Семенович от Афанасия Ивановича, по просьбе вашей мамаши, по прежнему
манеру о том уведомление получили. Изволите знать-с?
Заметов, он соскандалит что-нибудь на французский
манер в неприличном заведении, за стаканом шампанского или донского, — вот что
такое ваш Заметов!
Даже Захар, который,
в откровенных беседах, на сходках у ворот или
в лавочке, делал разную характеристику всех гостей, посещавших барина его, всегда затруднялся, когда очередь доходила до этого… положим хоть, Алексеева. Он долго думал, долго ловил какую-нибудь угловатую черту, за которую можно было бы уцепиться,
в наружности,
в манерах или
в характере этого лица, наконец, махнув рукой, выражался
так: «А у этого ни кожи, ни рожи, ни ведения!»
Он посмотрел на княгиню, которая
так мила была ему минуту тому назад, и ему не понравилась та
манера, с которою она, как к себе
в дом, приветствовала этого Васеньку с его лентами.
Самгин слушал и утверждался
в подозрениях своих: этот человек, столь обыкновенный внешне,
манерой речи выдавал себя; он не
так прост, каким хочет казаться. У него были какие-то свои слова, и он обнаруживал склонность к едкости.
И, взяв Прейса за плечо, подтолкнул его к двери, а Клим, оставшись
в комнате, глядя
в окно на железную крышу, почувствовал, что ему приятен небрежный тон, которым мужиковатый Кутузов говорил с маленьким изящным евреем. Ему не нравились демократические
манеры, сапоги, неряшливо подстриженная борода Кутузова; его несколько возмутило отношение к Толстому, но он видел, что все это, хотя и не украшает Кутузова, но делает его завидно цельным человеком. Это —
так.
Воинов снова заставил слушать его,
манера говорить у этого человека возбуждала надежду, что он, может быть, все-таки скажет нечто неслыханное, но покамест он угрюмо повторял уже сказанное. Пыльников, согласно кивая головой, вкрадчиво вмешивал
в его тяжелые слова коротенькие реплики с ясным намерением пригладить угловатую речь, смягчить ее.
В сем приятном уединении он под видом ласки или шутливых
манер может узнать много
такого, что для самого расторопного сыщика не всегда бывает доступно.
«Столько уменья, столько аккуратности и
в таком молодом человеке
в наше время, и все это при
таких манерах и наружности.
— Что
такое воспитание? — заговорил Марк. — Возьмите всю вашу родню и знакомых: воспитанных, умытых, причесанных, не пьющих, опрятных, с belles manières… [с хорошими
манерами… (фр.)] Согласитесь, что они не больше моего делают? А вы сами тоже с воспитанием — вот не пьете: а за исключением портрета Марфеньки да романа
в программе…
В семидесятых годах формы у студентов еще не было, но все-таки они соблюдали моду, и студента всегда можно было узнать и по
манерам, и по костюму. Большинство, из самых радикальных, были одеты по моде шестидесятых годов: обязательно длинные волосы, нахлобученная таинственно на глаза шляпа с широченными полями и иногда — верх щегольства — плед и очки, что придавало юношам ученый вид и серьезность.
Так одевалось студенчество до начала восьмидесятых годов, времени реакции.
Другую половину звали «Треисподняя», и
в нее имели доступ только известные буфетчику и вышибалам,
так сказать, заслуженные «болдохи», на
манер того, как вельможи, «имеющие приезд ко двору».
План Сторешникова был не
так человекоубийствен, как предположила Марья Алексевна: она, по своей
манере, дала делу слишком грубую форму, но сущность дела отгадала, Сторешников думал попозже вечером завезти своих дам
в ресторан, где собирался ужин; разумеется, они все замерзли и проголодались, надобно погреться и выпить чаю; он всыплет опиуму
в чашку или рюмку Марье Алексевне...
Да, при всей дикости его
манеры, каждый оставался убежден, что Рахметов поступил именно
так, как благоразумнее и проще всего было поступить, и свои страшные резкости, ужаснейшие укоризны он говорил
так, что никакой рассудительный человек не мог ими обижаться, и, при всей своей феноменальной грубости, он был,
в сущности, очень деликатен.
В таком случае, — продолжает Жюли все тем же длинным, длинным тоном официальных записок, — она отправит письмо на двух условиях — «вы можете принять или не принять их, — вы принимаете их, — я отправляю письмо; вы отвергаете их, — я жгу письмо», и т. д., все
в этой же бесконечной
манере, вытягивающей душу из спасаемого.
Но как европейцы между китайцами все на одно лицо и на одни
манер только по отношению к китайцам, а на самом деле между европейцами несравненно больше разнообразия, чем между китайцами,
так и
в этом, по-видимому, одном типе, разнообразие личностей развивается на разности более многочисленные и более отличающиеся друг от друга, чем все разности всех остальных типов разнятся между собою.
Такая манера применяется им но всех почти важнейших диалогах зрелого периода (исключение составляют, кажется, только «Парменид», «Филеб» и «Софист»); напряженнейшая философская спекуляция у него сменяется мифом, отнюдь не занимающим случайное место
в качестве литературного орнамента, но играющим определенную роль
в развитии мысли, — иногда
в форме мифа высказываются самые основные утверждения, имеющие значение необходимого аргумента.
— Это
так, вертопрахи, — говорил он, — конечно, они берут, без этого жить нельзя, но, то есть, эдак ловкости или знания закона и не спрашивайте. Я расскажу вам, для примера, об одном приятеле. Судьей был лет двадцать,
в прошедшем году помре, — вот был голова! И мужики его лихом не поминают, и своим хлеба кусок оставил. Совсем особенную
манеру имел. Придет, бывало, мужик с просьбицей, судья сейчас пускает к себе,
такой ласковый, веселый.
В утешение нашим дамам я могу только одно сказать, что англичанки точно
так же метались, толпились, тормошились, не давали проходу другим знаменитостям: Кошуту, потом Гарибальди и прочим; но горе тем, кто хочет учиться хорошим
манерам у англичанок и их мужей!
Русские гувернанты у нас нипочем, по крайней мере
так еще было
в тридцатых годах, а между тем при всех недостатках они все же лучше большинства француженок из Швейцарии, бессрочно-отпускных лореток и отставных актрис, которые с отчаянья бросаются на воспитание как на последнее средство доставать насущный хлеб, — средство, для которого не нужно ни таланта, ни молодости, ничего — кроме произношения «гррра» и
манер d'une dame de comptoir, [приказчицы (фр.).] которые часто у нас по провинциям принимаются за «хорошие»
манеры.
По рассказам арестантов, этот старик убил на своем веку 60 человек; у него будто бы
такая манера: он высматривает арестантов-новичков, какие побогаче, и сманивает их бежать вместе, потом
в тайге убивает их и грабит, а чтобы скрыть следы преступления, режет трупы на части и бросает
в реку.
— Напротив, даже очень мило воспитан и с прекрасными
манерами. Немного слишком простоват иногда… Да вот он и сам! Вот-с, рекомендую, последний
в роде князь Мышкин, однофамилец и, может быть, даже родственник, примите, обласкайте. Сейчас пойдут завтракать, князь,
так сделайте честь… А я уж, извините, опоздал, спешу…
— К чему снисхождение? К кому? — вспыхнул Ганя, — к его мерзостям? Нет, уж как хочешь, этак нельзя! Нельзя, нельзя, нельзя! И какая
манера: сам виноват и еще пуще куражится. «Не хочу
в ворота, разбирай забор!..» Что ты
такая сидишь? На тебе лица нет?
— А вот что, батюшка, — разгорячилась Лизавета Прокофьевна, — мы вот все заметили, сидим здесь и хвалимся пред ним, а вот он сегодня письмо получил от одного из них, от самого-то главного, угреватого, помнишь, Александра? Он прощения
в письме у него просит, хоть и по своему
манеру, и извещает, что того товарища бросил, который его поджигал-то тогда, — помнишь, Александра? — и что князю теперь больше верит. Ну, а мы
такого письма еще не получали, хоть нам и не учиться здесь нос-то пред ним подымать.
В сентябре, с отъездом господ, соседние помещики наезжали
в Отраду и за ничтожную мзду садовнику и его подручным запасались там семенами, корнями и прививками.
Таким образом появились
в нашем уезде первые георгины, штокрозы и проч., а матушка даже некоторые куртины
в нашем саду распланировала на
манер отраднинских.
Многие печенку
в сметане жарят, но он этой
манеры не придерживается. Сметана все-таки сметана, как ее ни прожаривай. А ежели она чуточку сыра,
так хоть совсем не ешь. Печенка да
в сливочном масле — вот это
так именно царская еда! Жевать не нужно; стуит языком присосаться — она и проскочила!
И когда он впервые заговорил при мне, я был удивлен, что из
такой крупной фигуры, да еще
в военной форме, выходит голос картаво-теноровый, совсем не грозный и не внушительный, с
манерой говорить прусского офицера или дипломата.
Но
так как
в его
манере и тоне было всегда что-то недосказанное и как бы полузагадочное, то
такое умолчание и могло сойти за умышленный обман.
Имена
таких актеров и актрис, как Ренье, Брессан, Делоне, сестры Броган, Виктория Лафонтен, принадлежат истории театра. С ними ушли и та
манера игры, тон, дикция, жестикуляция, какие уже нельзя (а может, и не нужно?) восстановлять.
В тот же сезон (или одной зимой раньше) дебютировал и Коклен, любимый ученик Ренье, и сразу занял выдающееся место. Я тогда уже видал его
в такой роли, как Фигаро
в"Женитьбе Фигаро", и
в мольеровских типах.
В ложах и креслах чиновно-светский монд, с преобладанием военных, по
манере держать себя мало отличался от теперешнего. Бросилось мне
в глаза с верхов, что тогдашние фешенебли, не все, но очень многие, одевались
так: черный фрак, светло-серые панталоны, при черном галстуке и белом жилете.
В стихотворной трагедии и драме Лаубе при всем своем реализме не мог все-таки освободить своих исполнителей от декламаторско-певучего тона немецких актеров. Эта немецкая
манера держалась и
в общем тоне исполнения шекспировских вещей, но все-таки с большей простотой, чем декламация парижских актеров"Comedie Francaise"
в драмах Корнеля и Расина.
Вскоре по приезде я с ним познакомился и нашел
в нем развитого малого с университетским образованием, без выгодных внешних средств, но умного, наблюдательного, с своеобразной
манерой держать себя на сцене, очень способного и для
так называемой"высокой"комедии.
По-французски он говорил бойко,
так же как и писал; но мы и тогда находили, что он все-таки остался
в своем произношении и
манере говорить москвичом 40-х годов, другими словами: он произносил по-французски, а думал по-русски.
Читал больше французские романы, и одно время довольно усердно Жорж Занда, и доставлял их девицам, моим приятельницам, прибегая к
такому невинному приему: входя
в гостиную, клал томик
в тулью своей треуголки и как только удалялся с барышней
в залу ходить (по тогдашней
манере), то сейчас же и вручал запретную книжку.
Стоило вам, встретившись с ним (для меня это было мельком
в конце 1865 года
в Женеве), поговорить десять минут, или только видеть и слышать его со стороны, чтобы Москва его эпохи
так и заиграла перед вашим умственным взором Вся посадка тела и головы, мимика лица, движения, а главное — голос,
манера говорить, вся музыка его интонаций — все это осталось нетронутым среди переживаний долгого заграничного скитальчества.
Личность этого юмориста чисто петербургского пошиба и бытового склада не имела
в себе по внешности и тону ничего ни художественного, ни вообще литературного. Генслер был званием врач, из самых рядовых, обруселый немец, выросший тут же, на окраинах Петербурга, плотный мужчина, без всяких"
манер", не особенно речистый,
так что трудно было бы и распознать
в нем
такого наблюдательного юмориста.
В Соллогубе остался и бурш, когда-то учившийся
в Дерпте, член русской корпорации. Сквозь его светскость чувствовался все-таки особого пошиба барин, который и
в петербургском монде
в года молодости выделялся своим тоном и
манерами, водился постоянно с писателями и, когда женился и зажил домом, собирал к себе пишущую братию.
Манера англичан и англичанок мямлить и искать слов может на нервного человека действовать прямо убийственно. Но все-таки
в три недели, проведенные мною
в постоянной беготне и разъездах по Лондону, я значительно наладил свое ухо. С уха и должен каждый приступающий к изучению английского начинать и проходить сейчас же через чисто практическую школу.
Он мне нравился своим тоном, верностью своих оценок, большой порядочностью. Тогда я еще не знал, что он подвержен периодическому алкоголизму. Но я никогда не видал его
в нетрезвом виде. И никто бы не подумал, что он страдает запоем, — до
такой степени он выделялся своим джентльменством и даже некоторой щепетильностью
манер.
Правительственной драматической школы не было
в столице Австрии. Но
в консерватории Общества друзей музыки (куда одно время наш Антон Рубинштейн был приглашен директором) уже существовал отдел декламации. Я посещал уроки Стракоша. Он считался образцовым чтецом, но стоял по таланту и
манере гораздо ниже
таких актеров-профессоров Парижской консерватории моего времени, как Сансон, Ренье, Брессан, а впоследствии знаменитый jeune premier классической французской комедии — Делоне.
Егорушка оглядел свое пальто. А пальто у него было серенькое, с большими костяными пуговицами, сшитое на
манер сюртука. Как новая и дорогая вещь, дома висело оно не
в передней, а
в спальной, рядом с мамашиными платьями; надевать его позволялось только по праздникам. Поглядев на него, Егорушка почувствовал к нему жалость, вспомнил, что он и пальто — оба брошены на произвол судьбы, что им уж больше не вернуться домой, и зарыдал
так, что едва не свалился с кизяка.
Но и на каторге люди делают подкопы и бреши. Оказалось, что
в этой идеальной, замкнутой и запечатанной власти моего строгого дядюшки над классом есть значительные прорехи.
Так, вскоре после моего поступления, во время переклички оказалось, что ученик Кириченко не явился. Когда Лотоцкий произнес его фамилию, сосед Кириченко по парте поднялся, странно вытянулся, застыл и отрубил, явно передразнивая
манеру учителя...
Ноги он ставил
так, как будто они у него вовсе не сгибались
в коленях, руки скруглил,
так что они казались двумя калачами, голову вздернул кверху и глядел на нас с величайшим презрением через плечо, очевидно, гордясь недавно надетым новым костюмом и, может быть, подражая
манерам кого-нибудь из старшей ливрейной дворни.
— Друг мой, если хочешь, никогда не была, — ответил он мне, тотчас же скривившись
в ту первоначальную, тогдашнюю со мной
манеру, столь мне памятную и которая
так бесила меня: то есть, по-видимому, он само искреннее простодушие, а смотришь — все
в нем одна лишь глубочайшая насмешка,
так что я иной раз никак не мог разобрать его лица, — никогда не была! Русская женщина — женщиной никогда не бывает.
Скромные ли, учтивые
манеры Володи, который обращался с ним
так же, как с офицером, и не помыкал им, как мальчишкой, или приятная наружность пленили Влангу, как называли его солдаты, склоняя почему-то
в женском роде его фамилию, только он не спускал своих добрых больших глупых глаз с лица нового офицера, предугадывал и предупреждал все его желания и всё время находился
в каком-то любовном экстазе, который, разумеется, заметили и подняли на смех офицеры.
Девушка между тем успела разглядеть, что Александр был совсем другого рода человек, нежели Костяков. И костюм Александра был не
такой, как Костякова, и талия, и лета, и
манеры, да и все. Она быстро заметила
в нем признаки воспитания, на лице прочла мысль; от нее не ускользнул даже и оттенок грусти.
Платов не совсем доволен был тем, что туляки
так много времени требуют и притом не говорят ясно: что
такое именно они надеются устроить. Спрашивал он их
так и иначе и на все
манеры с ними хитро по-донски заговаривал; но туляки ему
в хитрости нимало не уступили, потому что имели они сразу же
такой замысел, по которому не надеялись даже, чтобы и Платов им поверил, а хотели прямо свое смелое воображение исполнить, да тогда и отдать.
Не поверите: ведь она с ним четырех слов не молвила, а я только посоветовала, а она, моя голубушка, хоть бы слово против: если вам, maman, угодно, говорит,
так я, говорит, охотно пойду, говорит…» — «Это истинно редкая девица
в наш развращенный век!» — отвечали на разные
манеры знакомые и друзья Мавры Ильинишны, и потом начинались сплетни и бессовестное черненье чужих репутаций.
Никто не подозревал, что один кончит свое поприще начальником отделения, проигрывающим все достояние свое
в преферанс; другой зачерствеет
в провинциальной жизни и будет себя чувствовать нездоровым, когда не выпьет трех рюмок зорной настойки перед обедом и не проспит трех часов после обеда; третий — на
таком месте, на котором он будет сердиться, что юноши — не старики, что они не похожи на его экзекутора ни
манерами, ни нравственностью, а все пустые мечтатели.
Вот причина, по которой Бельтов, гонимый тоскою по деятельности, во-первых, принял прекрасное и достохвальное намерение служить по выборам и, во-вторых, не только удивился, увидев людей, которых он должен был знать со дня рождения или о которых ему следовало бы справиться, вступая с ними
в такие близкие сношения, — но был до того ошеломлен их языком, их
манерами, их образом мыслей, что готов был без всяких усилий, без боя отказаться от предложения, занимавшего его несколько месяцев.